Старый дом. Говорят, гостиница была. Огромные стены, подоконники такие, что можно спать на них. Мы живем на последнем, пятом этаже, точнее — пятом с половиной. Перед нашей старой дверью на лестнице рабочие поставили деревянные стойки, чтобы потолок не обвалился.

За пару дней до переезда кто‐то лазил. В нашей комнате, которая рядом с входной дверью, стоял старый раскладной диван с полкой внизу. Там с моего рождения хранилась любимая книга сказок Пушкина, выпущенная к 100‐летию со дня смерти поэта. Она огромная, красивая, с иллюстрациями, старинная и родная. Я думал, мы неразлучны. Пропала.

2. У меня своя комната

Переехали на окраину Москвы в Новогиреево! У меня отдельная комната. Есть ванная, горячая вода. Своя кухня. Зеленый район. Решил остаться в старой школе в центре. Уж больно там все родное. 7 класс. Попробовал комбинацию: автобус — метро — пересадка — еще пересадка. М‐да. Другой вариант: три остановки автобуса — электричка до Курского вокзала — троллейбус. На электричке быстрее. Ничего, выдержу, я упрямый.

Привыкаю. Очень рано вставать. Курю перед электричкой. Сигареты дают мне уверенность, серьезность. «Столичные». «Пегас». «Космос», если деньги есть. Стою в тамбуре. Во рту горько.

3. 53 спецшкола

В школе мне нравятся немецкий, литература, история. По немецкому Татьяна Владимировна как будто не с советской улицы. Одета фирменно, с прической, улыбается, хорошая учительница. Похожа на актрису из «Кабачка „13 стульев“». С ней интересно и приятно. Ей хочется понравиться. Язык мне дается легко. Часто не готовлю домашнее задание, а спрашиваю у ребят перед уроком, какой текст задан, и уверенно пересказываю по‐немецки. Татьяна меня хвалит. Спецшкола.

Нина Сергеевна — по русскому и литературе. Интересная. Пожалуй, впервые в жизни начинаю философствовать на ее предметах, да и не только я. Хрипловатый голос, с юмором, глаза с хитрецой; голова похожа на голову борзой, короткая стрижка. Вроде незамужняя. Говорим с Н. С. на равных. Много разговариваем. С ней хочется обсуждать, спорить, свое мнение высказывать. Читаем. Любим ее уроки. История, обществоведение. Валентина Романовна. Крупная женщина, громкая. Темноволосая. Интересно говорит, ярко; знает предмет не по одной книге. Она умеет рассказать тему, связать ее с сегодняшней жизнью, иногда — со своей. Ее хочется слушать. Когда она рассказывает всякие коммунистические бредни с подробностями, ссылается на какие‐то издания, думаешь: «Она и вправду верит? Или так требует начальство?». Всегда говорит, что нам времени не хватает. Многие парни, включая меня, задают ей провокационные вопросы, особенно по обществознанию, чтобы не отвечать урок. И она, конечно, попадает на крючок, отвечает, часто очень эмоционально. А мы спорим по делу или шутки ради. Класс любит такие представления.

4. Первая тренировка

Привыкаю ездить в центр. Папа отвел меня на бокс к своему тренеру и другу Михаилу Владимировичу Бедарскому в «Трудовые Резервы» на Бауманской. Наконец‐то! Я выдержал первую тренировку со взрослыми ребятами старше меня.

В классе появились новенькие: Ян Ли, корейской внешности; Сергей Бутков, длиннющий и говорливый; Марина Васильева, симпатичная, с ресницами. Говорят, что у нас уникальный класс.

5. Соседки из старой школы

Узнал, что рядом со мной живут две девочки из школы. Им тоже дали квартиры в том же районе. Ира Семенова и Катя Чивина. Стали ходить друг к другу в гости. У Иры бобинный магнитофон «Комета», у Кати — старинное черное немецкое пианино, и она играет Баха, Грига, Моцарта. Ира — высокая, сухая, улыбчивая, Катя — маленького роста с темными аккуратными волосами. Папа у нее военный. Недавно услышала, что он ей не папа, а удочерил Катю в младенчестве. Страдает, но любит его. Кстати, папа не догадывается, что Катя узнала. У всех есть телефоны в квартирах. Родители наши тепло встречают одноклассников в новых квартирах.

6. Борис Палыч и физ-ра

Смешной урок физ-ры (физкультуры). У нас в школе большой зал на первом этаже с огромными, почти во всю стену, окнами, выходящими во двор и на Садовое кольцо. Борис Палыч — учитель, лысый, в трениках с пузырями на коленях, — строит класс: белый верх, черный низ.

Половина класса — стройные, половина — не очень. Забавно смотреть на тех, кто не может забраться по канату или прыгнуть через козла. Силенок не хватает, вес большой, ловкости нет. Народ хихикает. Несколько девчонок отлынивают под любым предлогом, кто‐то шепчет Палычу про женские дела.

В этом зале проходят всякие линейки, Первое сентября, последний звонок.

7. Книги — Журналы — Макулатура

Прочитал «Лезвие бритвы» Ивана Ефремова. Взялся за «Туманность Андромеды». Интересно, что он был геологом, ездил в экспедиции, как мой дедушка, Вениамин Маркович. Ефремов для меня открытие. Похоже на сказки какие‐то советские. Фантастика. Вселенная. Огромные возможности человека. Наука. Новый мир. Как будто он всегда существовал, а не 20 лет назад придуман. И про коммунизм в будущем рассказано по‐человечески — так, чтобы он полюбился или не вызывал бы зуда.

Открыл рядом с домом библиотеку. Очень приличная. Книги приходят от мамы, от друзей, еще самиздат (кто‐то копирует и сшивает листы), обмениваются книгами, теперь — библиотека.

Еще «Литературная газета», журналы «Юность», «Смена», «Вокруг света», «Новый мир», «Литературная газета», «Иностранная литература». Купить книги сложно.

В октябре собирали всем классом макулатуру. Долго ходили по квартирам, чтобы в обмен получить «Три мушкетера». За каждые 20 килограммов сданной бумаги в пункте приема выдавали специальный талончик, который затем «отоваривали». В результате получили одну книгу на двоих с Яном Ли.

8. Тайный дневник для себя

Посмотрел, какие дневники бывают и какие раньше бывали; например, для себя, для рассказа о профессии или увлечении; существуют интимные дневники. Пишут и своей музе (и никогда ей не показывают), и в виде писем. Бывают дневники для зарисовок или записи идей, например, у художников, писателей, поэтов, чтобы из этого создавать потом произведения. В прошлом веке дневники читали для друзей, были альбомы девичьи, куда писали стихи, слова красивые, комплименты. Хозяйка потом показывала его гостям.

А Лев Толстой завел тайный дневник «Для одного себя»: «Главные мои недостатки:

1) Неосновательность. (Под этим я разумею: нерешительность, непостоянство и непоследовательность.)

2) Неприятный, тяжелый характер, раздражительность, излишнее самолюбие, тщеславие.

3) Привычка к праздности».

Тайный дневник «Для одного себя»! Мне нравится! Может, не зря мне на глаза попался? Не знаю, для чего или кого пишу, захочу ли, чтобы увидели. Посмотрим.

9. Я рисую

Я рисую. Говорят, хорошо. Начал рисовать портреты знакомых и родственников. В основном, в профиль. Так легче. Получается очень даже. Хвалят. И похожи.

Хожу в Третьяковку, в Пушкинский — нечасто, на выставки. Люблю рассматривать картины или скульптуры. Ищу подсказки себе, запоминаю ракурсы, цветовые сочетания, технику. Сколько открытий!

У родителей оказался альбом американского художника Рокуэлла Кента. Не видел такого прежде. Это похоже на экспрессионизм (недавно узнал такое слово) с какой‐то особой романтикой Севера: снега, эскимосы, Аляска, Гренландия, Огненная Земля. Разглядываю по многу раз. Кстати, Кент выступал против фашизма, за мир, был принят у нас в стране, подарил СССР много картин. Получил Ленинскую премию «За мир».

Особенно нравится мне его графика и иллюстрации к книгам. А рисунки обнаженных девушек и мужчин я успешно перерисовываю.

Еще альбом, который также с детства перед глазами, — Херлуф Бидструп. Разглядывал раз сто. Человечки‐карикатуры, часто смешные, иногда коммунистические — рабочий/буржуин. Черно‐белые. Такие простые, как будто он три минуты рисовал.

10. США 200 лет

Грандиозную выставку посетил. «США 200 лет». В Сокольниках. Очередь на вход была огромная. Холодно стоять несколько часов.

Громадные размеры выставки про чудо‐Америку. Все внутри было бесплатно, включая конфеты. Описать разные стенды не могу, их очень много. Там был и круговой фильм, как будто мы летим над всей Америкой. Более полусотни телеэкранов вещали о прошлом, настоящем и будущем США. Впервые надел стереонаушники, увидел американскую технику, узнал про историю.

Был зал американской музыки, где с потолка свисало множество наушников, в которых звучали самые разные песни…

Для меня, ученика 7 класса, — как в космос попал. Или в Америку?!

Организовано на высшем уровне.

Всем выдавался американский пакет с названием выставки, буклетом, Декларацией Независимости, Конституцией и «Биллем о правах» на русском языке, ручкой, значком. Кто‐то потом продавал их по пять рублей прямо у входа.

Я до сих пор не могу прийти в себя от потрясения. От НЕВИДАННОГО!

11. Варенье особенно жалко

Уже ноябрь. Наш старый дом. Прохожу часто мимо, поглядываю. Мой брат двоюродный из Рязани Алик учится в МАДИ. Занимал у нас на этаже комнату с окном во внутренний двор. Так он остался там. Один в пустом доме. Электричество, отопление уже отключили. Греется на кухне, включая конфорки на плите. Как‐то возвращается из института, а дверь на этаж вскрыта. Его обворовали. Позвонил моей маме — а кому еще в Москве?

Приехал папа, привел милицию. Два здоровенных мужика-милиционера сильно удивились, что Алик — считай, мальчишка — живет там один в пустом, здоровенном доме рядом с вокзалами. «Мы бы не стали, — говорят. — Ну что, дадим ему пистолет?». Алик: «Ну давайте…».

Они посмеялись. Папа остался с Аликом на ночь. Переживал, что тот один.
И вот на кухне конфорки горят, свечи. Они разговаривают всю ночь. Конечно, Алику приятно.
Украли фотоаппарат ФЭД и банку варенья. Варенье было особенно жалко.

12. Новый год с песнями

Наступил Новый год. Отпраздновали впервые в новой квартире. Было тесно и весело. Смотрели «С легким паром!». Составили столы из чешского гарнитура и кухонного. Красивая скатерть. Мама несколько дней готовила. Оливье и салат «Мимоза», селедка под шубой и тарталетки с грибами, пирожки с мясом и два горячих; испекла два торта…

Ели, пили, говорили, пели, танцевали. Приехал Алик с гитарой, мой двоюродный. Пел песни, знакомые мне со старой квартиры: Высоцкий, Галич, советские песни, включая военные. Иногда спрашивал у гостей: «Какую?» И пели все вместе. Здорово пел, с задором. Он черный, с родинкой на щеке, старше меня лет на пять.

Я присоединился со своей гитарой. Подыгрывал, подпевал. Спел сам пару песен. Спасибо бабушке Жене с дедушкой Левой, подарили мне на день рождения в 6 классе 50 рублей на немецкую дорогую гитару. Помню, ходил в музыкальный магазин на Неглинной улице с Аликом, выбирал гитару, да не советскую, а красивую, лакированную, немецкую. Сердце замирало!

Потом включили музыку на проигрывателе. Полтора десятка пластинок: Тухманов, Алла Пугачева, Пол Маккартни, Клифф Ричард, Мирей Матьё, оркестр Поля Мориа. И танцевали… Расходились поздно…

13. Концерт в две гитары

Марик, мой дядя, папин младший брат, договорился о путевке в пансионат академии наук в Звенигороде. Я собрал чемодан, купил блок сигарет «Союз Аполлон», взял гитару. Впервые в жизни были куплены голубые джинсы Levi’s около школы у фарцовщика. Большое событие для меня. Купил неновые за 35 рублей, товарищу гордо сказал, что за 70.

На вокзале встретился с Яником Ли. Приезжаем. Первый раз в жизни. Красивая природа. Современный пансионат. Светлое дерево, бары, западные лифты. На пятом этаже — крыша. Можно подниматься в халатах, которые выдают в номере, курить. Выяснилось, что мама вынула из моего чемодана сигареты.

Много красивых незнакомых молодых людей из академических семей. Заселились в большой светлый номер на втором этаже. Мы не ожидали такой роскоши и публики. Ян Ли начинает комплексовать в очередной раз, что он впервые в такой шикарной обстановке, что он сын скромной и бедной учительницы, без отца, что у него джинсы Lui Jeans (индийские, наверное) и красивых вещей нет, и как вести себя с девушками… Спрашивает: «Олег, ничего, что я в джинсах Lui за 12 рублей?». А я ему: «Ян, Ли в Lee — это не очень, а Ли в Луях — это очень круто!». Он мне говорит: «Ты такой уверенный, пригласил меня и держишься так, будто пансионат академии наук принадлежит тебе. Я на фоне тебя выгляжу уверенно, хотя это далеко не так». Я вселяю в него уверенность, убираю комплексы.

Мы приехали с двумя гитарами, играем и поем дуэтом в номере. Постепенно про это узнают девушки и юноши. Мы становимся популярными, чувствуем себя академиками.

Наш новый приятель Дашевский сидит у нас в номере, предлагает: «Ребята, здесь есть актовый зал, давайте организуем концерт». Закрутилось. Начали подбирать программу, репетировать, стали центром внимания. Подготовили песни Окуджавы, песни на немецком (с этим у нас порядок), заучили песни Джо Дассена на французском (слух у нас идеальный), еще песни. По пансионату повесили объявления, что тогда‐то выступают такие‐то, начало в 18 часов, в репертуаре песни русских бардов и иностранные.

Наступил час. Зал на 300–400 человек полон. Красные велюровые академические кресла. На сцене два молодых человека с гитарами. Я в тонком бежевом свитере, надетом на рубашку, в своих джинсах. Роста выше среднего, худощавый, спортивный, большая шапка кудрявых волос (называли Анджела Дэвис). Ян Ли небольшого роста, с темными прямыми волосами, красиво уложенными, в прозрачных очках на корейских глазах, одет в черную рубашку и в своих знаменитых «Луях».

Нам поставили два сиденья, два микрофона для голоса и один для двух гитар. До этого момента мы с Яном, помимо двух дней репетиций в номере, пару раз выступали в школе дуэтом. Успешно.

Я объявляю: «Мы начинаем наш концерт, я такой‐то, мой друг — Ян Ли. Будем исполнять песни для вас…». И понеслась: «Виноградная косточка», «Атланты держат небо на каменных плечах», «Наступает вечер, глохнут краски», «Призрачно все в этом мире бушующем», «Онира, у тю вудра кон тю вудра», «О ша(н) зэлизэ, о ша(н) зэлизэ, о солей су ля плюи а миди у а минюи…».

Часа полтора полного успеха. Замечательный концерт. Мы стали звездами. Девушки образовались вокруг нас. Мы благосклонно принимали их в свое общество. Много разных приключений и воспоминаний. Первое наше публичное выступление.

14. Бедарский

На каникулах расслабился, пропустил несколько тренировок. Тяжело втягиваться. А тренер, Михаил Владимирович, дает нагрузку серьезную. Во время отработки ударов подошел ко мне с «лапами» (перчатки тренера или спарринг-партнера, по которым отрабатывается удар), чтобы я показал серию. Я не был сосредоточен, и тренер это видел и понимал. Он как‐то с усмешкой подлавливал меня, попадал по корпусу, голове. Легонько. Я становился более собранным, старался, уклонялся.

Вообще, у Бедарского чувствуется огромная любовь к боксу, тренерству, ученикам. Он хороший учитель. Из смешного: он любит неожиданно подкинуть серию ударов ученику, который расслаблен, разговаривает, не ждет ударов после тренировки, у автомата с газировкой, например. Воспитывает быть готовым всегда, в любую минуту. Делает это резко, неожиданно, чаще — не касаясь. И улыбка такая — и тренерская, и родительская.

Боксировал вчера в спарринге с новым парнем на пару лет старше. И я напропускал от него резких ударов. Двоечки, через руку, снизу. Несильных, но чувствительных и обидных.

15. М. Ц., Г. Ц., В. Ц. и О. Ц.

Ночевал у своего дяди Марка. Вообще, я его называю Марик. Раньше — дядя Марик. Может, ему не нравится так, Марик, хотя он мне ни разу этого не сказал. Он младший брат отца. Молодой, сильный, язвительный, красивый. Кандидат в мастера спорта по боксу в «полутяже» и серьезный ученый, химик, как мой папа. Думаю, по следам папы. В тридцать защитил кандидатскую по химии. Мы с папой и мамой ходили. Ученые дядьки, все серьезно, в академическом институте. Как в кино, но предмет мне не совсем понятен. Марк Вениаминович отлично все сделал. Я запомнил его галстук с человеческими лицами — хипповый, не академический.

Дядя мой холостой, живет один в красивой двухкомнатной квартире на улице Архипова. Мне нравится с Мариком. С ним разговаривать интересно, он вхож к известным художникам, знает стихи наизусть; у него фирменные вещи, которые не купить нигде. Ставит мне пластинки с джазом: Дюк Эллингтон, Луи Армстронг, Элла Фицджеральд.

С Мариком я чувствую странную связь прошлого и настоящего. Старая квартира дедушки Вени с бабушкой Олей (которая умерла за месяц до моего рождения), несовременная крупная мебель, рассказы про их друзей времен войны и до войны, фотографии конца 20‐х и 30‐х годов в родных рамах (например, бабушка Оля, красивая, улыбающаяся, статная в буденовке времен Гражданской войны), большая картина со Сталиным и Молотовым.

Когда‐нибудь буду постарше и разузнаю, как жили предки: про их молодость, радости и печали; что было важно для них; чем я сегодняшний на них похож и в чем отличие. Что они думали про своих родителей и своих детей.

А еще с Мариком про несоветскую современность интересно. Закрытые концерты, рассказы про диссидентов, недоступные книги, модная одежда из‐за границы, иностранцы знакомые, непривычные рассказы о гадостях советской империи. Особое место занимают рассказы о шабашках, поездках на Север: любит вспомнить о стычках один на три или двое на пятеро. Правда, говорит, что на Севере у него стычек не было. Там люди прекрасные, а ежели до драки дойдет, то могут убить.

У Марика с папой и со средним братом, дядей Геной, есть привычка подписывать свои письма или записки как М. Ц, Г. Ц., В. Ц. Даже дедушка Веня тоже писал В. Ц.

Я стал О. Ц.

16. Хэй миднайт дэнсер

Заходил к Ире Семеновой, однокласснице, послушать запись «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». С ней комфортно, интересно. Наша одноклассница Катя приходит с пирогом. Может, даже сама испекла. Пьем чай. Разговариваем о взрослом: кем мы будем, кто когда женится / выйдет замуж в классе, сколько детей у кого будет. Даже написали такой список. Я в 30 лет женюсь.

Договорились, что Ира запишет с телевизора в новогоднюю ночь музыку. Передачи эти только недавно появились. Редкая возможность послушать западную музыку. Передачи показывают по ночам пару раз в году. Все их ждут с нетерпением. «Абба», «Арабески», «Джеймс Ласт», «Далида», артисты из соцстран вначале. Очень сильно. Мы слушаем дома у Иры уже второй раз.

Класс у нас дружный. 24 человека. Все близкие. Были несколько человек, ушли из школы. Андрей К. из очень неблагополучной семьи. Казалось, у него нет дома. Пропадал, как будто из другого мира. Игорь С. — симпатичный парень со стрижкой под «полубокс». Учился прилично, но срывался и начинал буйствовать с дикой злобой. Что это, болезнь? И девочка Ира Б. без пары пальцев. Вообще не понимал ее, ее семью. Понял, когда ушла эта троица, остались близкие. Похоже, что у всех интеллигентные семьи. Хорошо это?

Пленка на бобинном магнитофоне иногда соскакивает, но не страшно:

«Хэй миднайт дэнсер, охо‐охо.

Хэй биг романсэр, охо‐охо…».

17. Запах красок

Начал ходить рисовать в мастерскую к художнику Геннадию Сергеевичу рядом с метро «Новокузнецкая». Большая мастерская, много работ, запах краски, большие окна. Родители выдают мне 10 рублей на занятие. Я чувствую себя и взрослым, и юным учеником одновременно. Первый раз так — с учителем один на один. Первый раз с мольбертом. Прикрепляю на него большой лист кнопками. Отхожу, смотрю на мольберт с бумагой сначала, потом — на натюрморт. Конечно, художник делает свои работы, но время от времени подходит ко мне и поправляет. Иногда говорит, объясняет, иногда берет карандаш или кисть и показывает. Когда получается работа, появляется уверенность, даже гордость.

Некоторые работы делаю несколько дней. Я видел до этого в книгах рисунки простых гипсовых фигур. Шар, куб, яйцо, пирамида. Для меня оказалось отнюдь не скучно рисовать карандашом их, делать точно, объемно. Даже нравится. Сегодня начал необычный натюрморт — старые ботинки. Интересно. Посмотрим.

18. Серебряная ложка

Папа подарил маме на день рождения большую серебряную ложку с червлением. В красивой упаковке. Обернута подарочной бумагой из магазина. Праздник был, гости. Застолье.

Когда все ушли, слышал, мама недовольна, что папа ползарплаты потратил на подарок.

А я горд, что папа такой прекрасный подарок сделал, и расстроен из‐за их разговора. Но я не подслушивал.

19. Пожар в гостинице «Россия»

Все только и говорят об этом пожаре. И в школе, и дома. Горе случилось, а некоторые из 9 «Б» судачат и выдумывают страшные подробности, которых не было. Это игра у них такая!

В гостинице «Россия», что рядом с Красной площадью, произошел пожар. 25 февраля 1977 года. Погибли 43 человека, около 60 человек получили травмы. Говорят, что больше. Пламя загорелось в трех двенадцатиэтажных корпусах самого крупного в Европе отеля. 6 000 проживающих, сотни человек обслуживающего персонала…

В окнах — гроздья людей. Кричат, машут руками, перевешиваются через подоконники… Кто‐то пробует спуститься вниз на веревках, скрученных из белья, и срывается с высоты!.. Некоторые пожарные проявляют чудеса храбрости. Не хватает оборудования.

Чтобы добраться до людей, зовущих на помощь из окна 10 этажа, боец Журавлев вскарабкался до самого верха автолестницы, а там встал на верхней ее перекладине, поднял над собой четырехметровую лестницу с крюками на конце.

Вытянувшись в полный рост на шаткой ступеньке, пожарный зацепил крюки за подоконник верхнего этажа и дал возможность людям спускаться. Сам Журавлев оказался соединителем между пожарной лестницей и крюками. Люди спускались вниз, цепляясь за его плечи, пояс, ноги. Он рисковал в любой момент сорваться.

Чтобы вырваться из огня, многие выбивали стекла. Сквозняк затягивал в комнату языки пламени. И тогда люди прыгали вниз. Почти все они разбились насмерть. Толпы собрались у горящей гостиницы. По тревоге подняли десантный полк. Официально о пожаре ничего не говорили. Начались слухи. Всякие криминальные рассказы про группировки, про теракт. Потом солдаты сделали зачистку, уничтожили все вещественные доказательства.

Газета «Правда» написала обращение Политбюро с соболезнованиями родным и близким граждан, погибших в результате несчастного случая в гостинице «Россия».

Долго еще шпионские страсти кипели.

20. «Абба» и Цветаева

Заехал в магазин «Мелодия» на Калининском. Купил пластинки на сэкономленные деньги. Авва, Rolling Stones, сорокопятка; Татьяна Доронина читает Марину Цветаеву. 3 рубля 50 копеек и 2,50.

Заметил, что около надписи «Мелодия» на пластинке нарисована эмблема, похожая и на крутящуюся пластинку, и на букву «М», и на ракету.

На улице у магазина столько музыки продают из‐под полы!!

Слушаю Цветаеву. Наверное, впервые поэзия так меня радует. Много слушаю. Знаю, что родители и их поколение много читали и слушали стихи. Огромные залы собирались. Про Политехнический с поэтами слышал.

Женская поэзия. Почему? Почему Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Блок, Бернс, Шекспир, Есенин меня так не влюбили? Время не пришло? Может, возраст у меня такой — узнать, что интересует женщину, что они думают, что скрывают, какие бывают, чем отличаются от нас? Или это общечеловеческое? Искренность. Звонкость. Сила. Слабость. Неугомонность.

Вы столь забывчивы, сколь незабвенны.

— Ах, Вы похожи на улыбку Вашу!

— Сказать еще? — Златого утра краше!

Сказать еще? — Один во всей вселенной!

Самой Любви младой военнопленный,

Рукой Челлини ваянная чаша.

Друг, разрешите мне на лад старинный

Сказать любовь, нежнейшую на свете.

Я Вас люблю. — В камине воет ветер.

Облокотясь — уставясь в жар каминный —

Я Вас люблю. Моя любовь невинна.

Я говорю, как маленькие дети.

Друг! Все пройдет! Виски в ладонях сжаты,

Жизнь разожмет! — Младой военнопленный,

Любовь отпустит вас, но — вдохновенный —

Всем пророкочет голос мой крылатый —

О том, что жили на земле когда‐то

Вы — столь забывчивый, сколь незабвенный!